5.5-2 ROMA. «РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ» В ВЕЧНО ВЕЧНОМ ГОРОДЕ

Часть 5-2

Я не знаю, почему Via dela Сorso считается центральной улицей Рима. С виду это совсем не Елисейские поля в Париже или Ундер-ден-Линден в Берлине, или Тверская в Москве, или ещё что-нибудь такое монументальное и  величественное, обозначенное на улице, которое, несомненно, даёт ей право быть главной в городе. Центральная улица Рима Via dela Сorso довольно узкая для мегаполиса, меж двух рядов нешироких тротуаров — однополосная в двух направлениях — проезжая часть, нет (или я не заметил) ни линий трамвая или троллейбуса, движение не очень интенсивное, потому перебегать её «можно» при желании, где хочешь, домов здесь больше жилых или офисных, чем магазинов и ресторанов, что весьма свойственно всем столичным магистралям. Видимо, центральной она стала исторически, а не по своей важности или значительности.

Говорят, итальянцы очень похожи характером, поступками и часто — безалаберностью на русских. И ещё говорят, что черноволосые итальянцы — не чистокровные, они «переродки» с испанцами или сарацинами, настоящие же итальянцы шатены. Только разве можно что-то высчитать в истории народа, которому две или почти две тысячи лет? Это заметно даже внешне, визуально. Говорят, что племена этрусков, которые жили на территории Аппенин в местности, где впоследствии был основан Рим, принадлежали или принадлежат к славянской расе. Правда, доказывать это никто не торопится, видно есть свои причины, но задуматься — тоже есть причина. И это касается не только жителей, но и всего остального на севере Италии. Особенно заметна похожесть Италии на Россию, когда въезжаешь в неё, (обычно, в Милан), после каменной тесноты Франции и Монако, — едешь по пригородным улицам Милана, и у тебя довольно быстро складывается впечатление, что ты уже в России, вполне возможно, в Новочеркасске или даже в Ростове — так похожи улицы и скверы Северной Италии на наши южные города…

И только уже ближе к Риму, когда появляются повсюду знаменитые аппенинские или итальянские пинии — сосны с абсолютно плоскими, точно натянутыми ветром, кронами и кривыми голыми стволами, — начинаешь ощущать, что вот она, настоящая Италия.

В первой части повествования о Риме мы расстались с столицей Италии на уникальной прямоугольной площади, которая так и называется: Навон — прямоугольник, — у фонтанчика с ледяной горной водой, где мы немного отдохнули после перехода сюда от пьяцца Венеция, и теперь, как это и должно быть, снова встречаемся там же, благо, что ежедневная толпища туристов на этой площади несколько иссякла из-за времени обеда.

Гид рассказала нам вкратце историю трёх знаменитых фонтанов на площади Навона.

Первый — фонтан Мавра в южной части площади построен в конце XVI века архитектором Джакомо дела Порто. В центре композиции скульптура мавра, борющегося с дельфином. Второй — Фонтан Нептуна в северной части площади, изначально до 1574 года это был простым каменным бассейном для сбора воды, из которого, возможно брали воду горожане и поили лошадей гости. Скульптура бога Нептуна, разящего трезубцем осьминога, была создана  Антонио дела Бита в 1878 году.

В центре площади фонтан «Четырёх рек» (архитекторы Бернини и Борромини), символизирующий крупнейшие реки частей света: Нил (Африка), Дунай (Европа), Ганг (Азия) и Ла-Плата (Америка) Возможно тогда ещё не знали, что на американском континенте есть реки и поболее, например: Миссисипи, Амазонка и другие. Фонтан построен в 1651 году архитектором Бернини.

В центре фонтана возвышается 17-метровый гранитный обелиск, который символизирует христианство и миссионерство в четырёх направлениях. Сегодня вершину обелиска украшает бронзовый голубь с оливковой веточкой в клюве — геральдический знак римской семьи Памфили, который символизирует спасение.

За площадью Навона нас ждал римский Пантеон, в котором были захоронены выдающиеся люди Италии, и первым среди знаменитостей был мраморный саркофаг Рафаэля Санти — место погребения великого художника.

Снаружи Пантеон ничего особенного не представляет. Круглое, без окон, оштукатуренное одноэтажное здание с порталом главного входа и восемью  колоннами, подпирающими широкий фронтон, - окна, видимо, заменяет большое круглое отверстие в потолке. Пантеон снаружи очень похож на перевернутый котёл для варки пищи легионеров или на каменную калмыцкую юрту. В общем, снаружи он мало впечатляет. Зато внутри! Повсюду сверкает цветной мрамор, отделанные золотом и мрамором каменные саркофаги в нишах стен по кругу, пол…

Мы поклонились Рафаэлю Санти. Я видел его главный шедевр в Дрездене, в музее замка Цвингер — «Сикстинскую Мадонну» и могу считать, что знаю художника не понаслышке. У меня с этой работой Рафаэля связана небольшая история, которую я рискну привести в этом эссе, хотя она напрямую не относится к Риму.

Случай «сталкивал» меня с этой картиной Рафаэля трижды. В первый раз о ней мне рассказал один знакомый писатель, который видел её в Дрездене. Впечатление? Довольно странное. Как только ты взглянешь на картину, ты сразу цепенеешь, впадаешь в транс, долго не можешь отозвать от неё глаз, пока не выходишь на понимание: «Живая! Да она же живая! Смотрит, как испытывает и сейчас что-то спросит». Вот и ждёшь…

Почти, то же самое, рассказал мне главный оператор «Донской кинокомпании», где я тогда работал, который тоже видел картину, но уже в Пушкинском музее, когда картина «гостила» в Москве. С ним произошло практически тоже самое… Он ворвался в переполненный зал, глянул на картину и остолбенел, не в силах оторваться взгляда на зрителей живой Мадонны и младенца Христа. Казалось, не зал на них смотрел, а они рассматривали посетителей музея, отчего тем становилось не по себе. Оператор впоследствии совершенно не мог вспомнить, сколько же времени он простоял перед картиной. Всё было мгновенно и бесконечно…

Когда я сам попал в музей Цвингер, то сразу решил проверить практически одинаковые впечатления и отзывы о картине совершенно разных, незнакомых друг с другом людей. А это много стоит… Живая Мадонна… И волшебная кисть Рафаэля…

Музей Цвингер большой, людей тогда было не очень много, картину нашёл быстро, и сразу обратил внимание, что перед ней, одной-единственной картиной, в столь значимом музее с отличной коллекцией живописи, стоит диван для сидения, а это говорит о многом.

Сколько я просидел на диване перед картиной, сказать не могу. Впечатления моих друзей подтвердились и во мне. Хотел сфотографировать, достал камеру, тут, откуда не возьмись, подскочила немка в униформе и сказала: «Nicht».

У Хемингуэя есть роман о Париже, который называется «Праздник, который всегда с тобой». «Сикстинскую Мадонну» Рафаэля можно тоже считать «Праздником, который всегда с тобой». И суровая немка мне его не испортила…

От Пантеона до следующего места паломничества римских туристов было не так уж и далеко — десять-пятнадцать минут неспешного хода с «глазением» по сторонам. Это ещё одно гидротехническое и скульптурное сооружение, которое, как и Эйфелева башня в Париже, стало символом не только Рима, но и всей Италии — сегодня оно, наверное, самое большое в Риме. Помпезный и необычайно красивый фонтан привлекает внимание сотен тысяч туристов. Каждую ночь служащие лопатами выгребают из чаши его фонтана нехилый свой приработок — евромонеты, брошенные туристами через левое плечо в фонтан «на счастье» или «чтобы вернуться» — фонтан Треви. Работы по его сооружению продолжались 300 лет и впитали в себя различные стили и формы. И название фонтана насколько простое, настолько и уникальное. «Треви» — «Три улицы», вот и всё. Построен он на пересечении трёх улиц…

А строение уникальное, наверное, по своему принципу устройства единственное в мире. Оно архитектурно объединяет трехэтажное здание, то ли жилого назначения, то ли офисного, украшенного в ближних к середине фальшивых окнах скульптурами из мрамора, и большой скульптурной композицией снаружи, - за много лет «сидения на воде» здание его не разваливается и не проседает. И как не странно, все его скульптурные детали на своем месте, никто их не скручивает на сувениры…

Мы тоже бросил в фонтан по евровой монете, хотя надежд на новый приезд в гости к фонтану не испытывали.

По дороге от фонтана к Испанской лестнице стоит 23–метровая, привезённая из Египта, потому соответственно и названная Египетская колонна. Хотя, как оказалось в последствии, в Риме целых 13 Египетских колонн, в том числе, что установлена на вершине Испанской лестницы, на Пьяцца дель Пополо, и сейчас разобраться где какая, сидя в Ростове, весьма затруднительно.

Вот и лестница Испания. Вернее, Испанская лестница. Почему, не знаю, но кто-то называет её так официально, а есть и такие, кто зовёт её Французской лестницей, и всё это, наверное, потому, что связана она со студенчеством. Здесь что-то вроде сидячей итальянской Сорбонны. И только при написании этого очерка я узнал, что называется она Испанской потому, что соединяет, расположенную у подножья площадь Испания с вершиной холма Пинчо, на которой находится местная титульная церковь Тринита де Монти, и насчитывает 138 ступеней выполненных в стиле барокко.

По затее своей, не по облику она очень похожа на Потемкинскую лестницу в Одессе, только она гораздо старше и самой Одессы, и ведёт не к морю, а к Храму. В общем, похожа, хотя не совсем.

Представьте себе, что вы подходите к этой римской лестнице сверху или снизу и что вы прежде всего видите? Спускающихся или поднимающихся людей, чему и должна служить лестница? Но нет. Лестница похожа на трибуну стадиона перед началом футбольного матча. На всех ступеньках сидит молодежь — в основанном, это студенты, — и занимается какими-то своими делами. На лестнице назначаются свидания, происходят деловые встречи, а то и просто отдыхают зеваки. Казалось бы, лестница, как лестница, обыкновенная часть города для удобства пешеходов, но нет, она уникальная, потому что такой другой нигде нет.

Когда-то в Ростове в парке Горького собирались футбольные болельщики, и постоянное многолетнее место их сбора немудрёно называлось «Брехаловка» — здесь в любое время года и даже суток можно было узнать самые свежие футбольные новости – правдивые и фальшивые. Вот и тогда, увидев Испанскую лестницу в Риме, я подумал, возможно, она и есть этакая «сиделовка», выполняющая некоторые городские функции, часто непонятные приезжим туристам.

Далее мы продвигались к двум моим любимым местам Рима согласно книгам Альберто Моравия: «Пьяццо дель Пополо» (Народная Площадь) и «Вилла Боргезе» (огромный лесопарковый комплекс почти в центре города)

Народная площадь – одно из самых известных и впечатляющих архитектурных ансамблей Рима. Это довольно большое городское пространство для пешеходов, прекрасно замощённое с обелиском и фонтаном горной воды в центре, двумя церквями при въезде на площадь и смотровой площадки виллы Боргезе, нависающей длинными перилами над площадью, с которой хорошо просматривается собор Святого Петра. У лестницы с площади на виллу Боргезе, совсем рядом музей изобретений Леонардо да Винчи.  

Народная Площадь и Вилла Боргезе неразрывно связана в один культурный объект, который служит отдыху людей. Поднявшись по ступеням лестницы на Виллу Боргезе, которая своим уровнем поднята над площадью метров на 20-30, ещё со смотровой площадки мы увидели громадный лесопарк со скамейками, киосками и автоматами для продажи прохладительных напитков, над парапетом смотровой площадки долго висел, проглатывая расстояние, золочённый купол Сан-Пьетро, аллеи пересекали по пешеходным мостикам широкую автомагистраль, и всё дальше уходили от смотровой площадки куда-то вглубь массива, мимо нас густо проносились велосипедисты, и непробиваемая солнцем тень деревьев растворяла в себе жару, на скамьях, на траве, на стульях при кафешках сидели люди, как бы напоминая всем, что парк этот был создан именно для отдыха простых людей.

Не знаю, как там бывает ночью — Италия не только красивая, но и достаточно лихая страна, но днём тут было прекрасно. 

На эти две достопримечательности Рима мы потратили почти четыре часа.

От особенной старины стариной Аппиевой дороги в Риме осталось не только название, обозначающее историческое месторасположение знаменитой дороги, нет, она существует и поныне. Дорога построена прочно, с трёхслойным мощением более двух тысяч лет назад, скорее всего, для быстрого передвижения легионов. Но и сегодня от римского городского начала Аппиева дорога на протяжении четырёх-пяти километров интенсивно используется автотранспотом.  Дальше нет, только пёхом или гужевым транспортом, хотя дорога эта практически целая. Тогда строили не на века, на тысячелетия.

Когда в Риме запретили языческий обычай сжигать тела умерших граждан, а погребения в черте города были запрещены ещё раньше, умерших стали вывозить из города и хоронить вдоль Аппиевой дороги, благо, что подъезд к могилам был хороший и не требовал никаких особых усилий. Постепенно вдоль дороги образовались что-то вроде кладбищ с богатыми склепами, усыпальницами, памятниками, много которых сохранились или полусохранились до настоящего времени. Так что в настоящее время, дорога, не утеряв своего транспортного назначения, служит монументальным историческим мемориальным комплексом для живших прежде римлян, который, как и всё остальное, римское, охотно посещается туристами.

Одна из туристических достопримечательностей, связанных с дрогой, скульптурный диск «Уста Истины» — установленный ещё в древние времена, на Аппиевой дороге для борьбы с лжецами. Да-да, это тот самый диск, который в фильме «Римские каникулы» откусил руку Грегори Пеку и перепугал его прелестную спутницу Одри Хепбёрн. Помните? Так вот Уста эти действуют и сейчас, и по-прежнему собирают туристов для проверки на лживость. Говорят, что римляне и гости города его побаиваются. А вдруг?

Конечно, описать Рим в одном коротком очерке невозможно, это заразительно и опасно. Вон известный германский историк второй половины XIX века Теодор Моомзен решил написать историю Древнего Рима. Взялся писать, написал, и получилось 50 томов. Ничего себе!

Ну, а как же Рим без Ватикана? А так же, как и Ватикан без Рима.

(Продолжение следует)