Елена родилась в городе Кузнецке Пензенской области. По профессии учитель музыки.

  Член Союза писателей России.

   Публиковалась в «Литературной газете», в альманахе «День поэзии XXI век» (2026 г.), в журналах: «Второй Петербург», «Подъем», «Родная Кубань», «Сура», «Изящная словесность», «Невский альманах», «День и Ночь», «Нижний Новгород», «Сибирь», «Молодая гвардия», «Дальний Восток» и др.

На сайтах: «Литературная газета», «День литературы», «Российский писатель», «Литературная Россия», «Топос» и др.

Дипломант XVI МСЛФ «ЗОЛОТОЙ ВИТЯЗЬ» — 2025 г.

Победитель конкурса им. М. Румянцевой, лауреат премии «Золотое перо Руси», лауреат конкурса им Плещеева, лауреат XIII Международного литературного тютчевского конкурса «МЫСЛЯЩИЙ ТРОСТНИК-2025», лауреат Всероссийской литературной премии «Белые крылья Непрядвы – 2025», дипломант литературной премии им С. Короткова «Форпост» и др.

   Живет в Воронеже.

 

 

На братской могиле N201

Черёмуховых прядок – белокурость,
Лучей – знаменье крестное в окне,
Денёк, зелёной порослью раскудрясь,
Насвистывает тихо о войне.

Откуда птицам знать про песни эти?
Кто им печали майские напел?
С могилы братской – в небо - свят и светел –
– Христос воскресе! – возглас подлетел.

И вдруг парнишка – юн – розовощёко,
В отцово ткнувшись крепкое плечо,
Расплакался о близком и далёком –
По-детски безутешно-горячо.

По стойке смирно, разношёрстной ротой,
Молчаньем оглушенные стоим.
Отец шепнул ему: "Ну, что ты, что ты…"
Гордясь, похоже, мальчиком своим.

Он не сдержался – скорбью переполнен,
Но будет надо – танков сдержит вал,
И рассечёт линкором злые волны,
И развернёт заклинивший штурвал!

Он знает точно – Родина за нами,
И – в облаках черешневых – село,
И я, ничуть не сомневаясь, знаю,
Как нам с парнишкой этим повезло!

А сколько их – цветочков синеоких,
— Христос воскресе, обессилив смерть!
И потому и радостно, и горько
В глаза героям будущим смотреть...

Полна – домой текущая дорога,
И слышно, будто рядышком идёт,
Равняя строй, из юности далёкой,
Сельчан небесно-гарнизонный взвод.

 

***

                   И жен рече: умножая умножу

                      печали твоя и воздыханiя твоя

                                                  (Бытие, 3:16)

 

Холодный дождь умножил, умножая

Земли неистощаемую скорбь,

И будто только изгнаны из рая,

От темноты друг друга заслоняя,

Зашли деревья в снеговую топь –

 

От плеши почернелой – в полушаге,

Своим дрожа безлистым существом –

Должно быть, вдруг увидели, что наги,

И устыдились вида своего.

 

Из белых проступают погребений

Руины лабиринтов городских,

Но хрупко всё – и птичьи заверенья,

И странное, негласное решенье

О тишине – в стечениях людских,

 

Холодный дождь, прочитанный неспешно,

И фонарей апостольские сны –

От марта – благовестие надежды,

Евангелие первое весны....

 

Дачное

Дождик промыл по садам прошлогоднюю крупку,
Ветер намёл по сусекам небесным и вот –
Зелень, заполнив до самого верха проулки,
Нежно пызырясь рекой ароматной течёт.

В грядки не влезть – не увязнув в траву по колено.
Тот, кто для нас эту кашу опять заварил,
В мыслях имел превосходное средство от лени,
Столько уходит простых человеческих сил...

Кажется, хватит, умеренность – высшее благо,
Пеной душистой залиты родные дворы,
Тонут в пучине домишки, и впору заплакать –
Только всё шепчешь невольно – "Горшочек, вари!"

 

Прощальная

Собрав всю дань нехитрую стихов –
С подвластных только мне одной миров,
В зрачки впитав всю розовость закатов,
Что видела моя земля когда-то –
Должно быть, на заре своих веков,

Запомнив сердцем юный лепет звёзд,
И вновь весенний сад, пошедший в рост,
Луны давно пустующую зыбку,
Последней освящённая улыбкой
Окна – идёшь и город вслед плывёт…

И снова – круг видавших виды ламп,
Откинутый в пространство ночи трап,
И сонный бред холодного вокзала.
И мама что-то тихое сказала,
И папа тихо не ответил... – Пап!

И поезд – баллистически – навылет,
И рельсы – словно лопнутые – взвыли,
По старым швам – прорезав свежий путь.
По вечно-детским шрамам – незажившим,
И – тишина, но есть ли благо выше
Для сердца, не дающего уснуть…

 

 

 

***

Двор – будто ангелы втайне бросались снежками,
Света налипшего пятна по стенам видны,
Пылко и пышно кусты пламенеют цветками –
Белыми-белыми – в честь и во славу весны.

Выстужен воздух и колется льдистой прохладцей,
Духом сиреневым город незримо обвит,
В памяти этим мгновениям до'лжно остаться
Светлыми-светлыми – в честь и во славу любви.

Эти мгновения нашей Победы далёкой –
Капли елея – на вечные раны войны,
Плещутся флагами гребни людского потока –
Алые-алые – в честь и во славу страны.

В небе следы лиловеют ходатаев слёзных,
К солнцу высокому – чтоб незабудки цвели,
Жарко пролиться дождями над вытью берёзной –
Синими-синими – счастья во имя земли.

 

***

 

Старый двор – с налётом зимней древности –

Здесь, в сердечном замкнута скиту,

Спит любовь – в сохранности и целости –

Если говорить начистоту.

 

И когда проснётся утром ласковым,

Стоит только мне сюда свернуть –

Заиграет радостными красками,

Оживёт на несколько минут.

 

Приоткроет дверку одиночества,

Запустив к себе весенний свет –

Как сейчас забыть навечно хочется

Эти сто земных мелькнувших лет.

 

Не вдохнуть, не выдохнуть – незваной мне,

Терпок воздух – к раннему теплу,

Сон-травы невинные признания,

Солнца мимолётный поцелуй

 

Позабудь, и с прежней безмятежностью

Спи, в сердечном замкнута скиту,

Во дворе – с налётом зимней нежности,

Если говорить начистоту...

 

 

 

***

Не ставя лыко всякое в строку,

Люблю весну такой, какая будет –

И солнцем не прокрашенные будни,

И город – в сером ношенном снегу.

 

Люблю, когда за ниточку ручьёв

Истлевшие распущены сугробы,

Когда она встает до солнца, чтобы

Согреть дыханьем нищих воробьев.

 

Люблю, когда в садах полуживых

Полётные опять гнездятся мысли,

Когда простые распустились смыслы

Цветов – среди истоптанной травы.

 

До пестроты грошовой опростясь,

Пиликаньем синиц опустозвонясь,

Она легко роднит идущих порознь,

С любовью прежней разлучённых нас.

 

Мы вместе – в этом есть её вина –

Пусть наши будут сплетены печали

Из тех начал – прекрасно-безначальных,

Из каковых слагается весна...

 

 

 

Деревенская весна

Просторечье дней первовесенних –
Деревенский чистый пересвист,
Гуслей да жалеек развеселье,
Ладный – в зубчик вырезанный лист.

 

 

По тропинкам -–скрученные стружки,
Бусины, иголки, лоскутки,
Все – в трудах, заботах – друг по дружке –
Золотое время береги.

Дотемна – кроят, тачают, ткачат
Подмастерья шумные весны,
Там – крестами шиты гнёзда грачьи,
Там – синичьи пилочки слышны.

Крылья необсохнувших простынок
Пёстрых красок – сушит ветерок,
И щебечет в алыче, за тыном,
Южнорусский мягкий говорок.

Скоро день, умаявшись, растает –
Деревенский тихий пересвет,
Смотришь в небо – сна в помине нет,
Чисто всё – и только легкий след
Облачка, отставшего от стаи...

 

Белый чай

Ждёт меня уютный, тихий дом,
Так тепло укутанный снегами,
Прихватя восторгов снежный ком,
Я бегу, как маленькая, к маме...

Солнца краснощекий самовар
Водружён на край потёртый неба –
День прошёл, как будто бы и не был,
Угольков оживших светлый жар
 

Раздувает ветер синей шляпой...
Звёздный медвежонок, косолапя,
Силится добыть себе луну,
В молоком разбавленную мглу

Сыпятся душистые чаинки –
Редкие мгновения-снежинки –
Как бы между прочим, невзначай.
Вечер. Мама. Стынет белый чай...

 

***

Облака тягает кран подъёмный –
К солнцу – неподъёмное подъял –
Вынести бы только неуёмный
И стихов, и нежности обвал.

В небо горстью канули, как в прорубь –
Буквами свинцовыми – грачи,
Что весна творит – прочти попробуй,
А прочтёшь – попробуй прокричи!

На волне предельной день бушует –
Сердца не услышать своего,
Полосы смешались улиц шумных
Гранки зачерниленных домов,

Чувства недописанного – тайны,
Замыслов невоплощённых лес –
Стройки,  

          строки –

                  до седьмых небес! –
До последних самых – Вира! Майна!

 

Рекомендовала к публикации Людмила Хлыстова