ИТАЛЬЯНСКИЕ МОТИВЫ В ПУТЕВЫХ ЗАПИСКАХ

Эссе

Короткое предисловие.

Я довольно много поездил по разным городам и даже странам, и какое-то длительное время во мне не возникало понимания, что эти мои поездки могут стать основанием для хорошей очерковой литературы, хотя до этого я с увлечением читал публицистику Владимира Гиляровского, Константина Паустовского, других авторов, и вершиной такого моего чтения стали «Записки русского путешественника» Николая Михайловича Карамзина, которые буквально потрясли мои читательские потребности на литературу своим нестареющим содержанием и художественной притягательностью.

Но это было ещё далеко не всё. Время для моих очерков, эссе еще не пришло.

В 2009 году в составе делегации Союза писателей России я побывал на праздновании юбилея А.С. Пушкина в Пушкинских горах и Михайловском, которые меня очень впечатлили, и сразу же по возвращении домой, я написал и опубликовал эссе «В гостях у Пушкина», которое, как я думаю, было хорошо принято читателем. Затем пошли «В гостях у Гончарова», «У Шолохова», «У Гамзатова». Сюда же можно отнести и мои «Белорусские этюды», написанные несколько ранее. И ненаписанные воспоминая о поездке в Карелию по приглашению журнала «Север». Но это, конечно, малая толика того, что должно было быть написанным по впечатлениям о моих странствованиях и поездках по уникальным уголкам нашей планеты. И, наверное, потому через время, я решил вернуться к этой теме и постараться дополнить свои путевые записки, хотя это придётся делать уже по памяти (что теперь, конечно, чрезвычайно трудно), вернуться, и не только к «литературным тропам».

Для начала попытаюсь сделать небольшой очерк из нескольких глав, который называю условно «Моя Италия», потому что они об Италии. Ведь у каждого человека на Земле есть свои Россия, Италия, Франция и так далее,  — места его счастливого обитания (прошу не путать с понятием Родина, которая у каждого одна), — их выбор зависит от менталитета человека, его интересов и даже образованности…

Для меня Италия — страна, в которой очень много исторически привлекательного и даже удивительного, что делает её, несомненно, особой. И каждый раз, когда я уезжал из Италии, меня охватывало ощущение того, что я в ней что-то недосмотрел, недопонял, недоузнал. И тут же хотелось вернуться, чтобы продлить знакомство с ней. Подобное ощущение накрывало меня прежде, ещё в советское время, когда я несколько раз на своей машине уезжал из Крыма неудовлетворённым, и на это были свои, индивидуальные причины.

И вот теперь мне хотелось бы поделиться своими впечатлениями с любознательным читателем.

Мой прадед, он же дед моего отца Тимофей Береговой с женой, пятью сыновьями и одной дочерью в середине девятнадцатого века перебрался из Крыма в станицу (или село) Большую Крепкую, что сейчас в Родионо-Несветайском районе, на постоянное место жительства. Сейчас трудно сказать о причинах переезда: возможно, Крымская война посодействовала тому, возможно, экономические проблемы, возможно, ещё что-то, но во второй половине девятнадцатого века многие жители степного севера Крыма продавали свои усадьбы и уезжали на жительство в Ростовскую область, тогда — в Екатеринославскую губернию.

Как-то моя бабушка — родная тётя моего отца, — которая ещё помнила крымское жильё, сказала нам с моей сестрой Ольгой: «Мы не русские, не хохлы и не татары, мы тавричане…» И ещё она рассказала о причинах переезда. Вот эти самые тавричане, к которым причисляла нас бабушка, занимались в основном овцеводством, шерсть которых очень хорошо и массово закупали англичане на производство сукна для своей колониальной армии. Но как раз с середины этого века англичане начали заниматься разведением овец и производством шерсти в своей новой колонии Австралия, откуда шерсть стала поступать в монополию в два-три раза дешевле, чем крымская, несмотря на перевозки. Англичане разом перестали покупать крымскую шерсть, а тут ещё известная война и её последствия, — тавричане стали разоряться и уезжать из Крыма.

Я тогда думал; «Чудит бабуля, какие там ещё тавричане? Откуда взялся такой народ? Обыкновенные жители Крыма, как и все остальные… Просто тюрки называют полуостров Крымом, потому — крымчане, остальные зовут его по-европейски Таврией, потому тавричане… Всё просто…»

Ан, нет! Через какое-то время я заговорил с одним профессиональным историком о тавричанах, задал ему вопрос — правда ли, что тавричане есть, и кто они такие? И он на полном серьёзе ответил, что бабушка моя права, что тавричанами называли потомков венецианских и генуэзских колонистов, — отдельный народ в Крыму,  они и есть фактические потомки средневековых итальянцев. Это было приятно осознавать, что ты тоже вроде того, как европеец,.. но не скажу, что я сильно возгордился этим фактом, и хотя к стране Италия всегда относился с повышенным уважением, возможно, из-за итальянской музыки, итальянского футбола и итальянской кухни. И конечно же, уникальной истории - тоже. Уже как много… Но я всегда считал себя русским и гордился тем…

Итак, поехали…

1. CAPRI. ПРОЛЕТАРСКИЙ ОСТРОВ КАПРИ

Свои воспоминания об Италии, в которой, благодаря моим командировкам от фабрики «Малыш» на знаменитую «FIERA» — ежегодную Всемирную Ярмарку детской книги в Болонье и возможности покупать туристические путёвки, мне довелось побывать в Италии четыре раза и посетить более десятка итальянских городов. Но хочу я начать своё повествование для любознательных с рассказа об уникальнейшем уголке Италии — малюсеньком острове Капри (площадь 10,4 квадратных километра, то есть, примерно 2,5 х 4 км) в южной части Неаполитанского залива, — нескучный островок с постоянно играющей музыкой, всегда переполненный туристами. Это скорее высокая двухголовая скала, чем остров, торчащая из воды на выходе из Неаполитанского залива, на которой, тем не менее, уместились целых два города. Да, конечно, — маленьких, но самостоятельных городка — внизу город Капри, вверху — город Анакапри. (Переводится, как «высокий Капри»). Один город находится у подножья раздвоенной горы, другой на её вершине. Всего на острове постоянно проживают около 13000 человек.

Забегая вперёд, хочу сказать, что из верхнего города Анакапри отлично просматривается весь Неаполитанский залив: вдали на севере синеет третий по количеству населения город Италии Неаполь, на юге, очень близко, потому хорошо видны охряные стены домов и красные черепичные крыши города Сорренто. Помните красивую неаполитанскую песню-мольбу «Вернись в Сорренто, тебя я умоляю…» Помните, наверняка. Так это — туда «вернись»…  И конечно, вездесущий Везувий, который изменился две тысячи лет назад и теперь торчит своей раздвоенной извержением вершиной повсюду, куда бы ты ни бросил взгляд. У ног вулкана снова устроился всё тот же небольшой, но теперь современный город Помпеи — давняя жертва Вулкана, натурально возрождённая из пепла.

Мы прибыли на Капри из порта Неаполь специальным большим и закрытым «капривозом» — одним из катеров наподобие пассажирской баржи, которые с утра до позднего вечера перевозят на Капри и обратно не группы, а толпы разноплемённых туристов.

Где-то полчаса пути, и мы на причале острова и города Капри, — наша группа покидает катер и сразу вслед за гидом вытягивается в человеческую ленту, начинает небольшой подъём в город. Оказывается, сначала мы должны посетить верхний город Анакапри, где «обязаны» были попробовать и оценить знаменитую, как нам сказали, каприйскую лимончеллу — лимонный ликёр местного изобретения.

Метров через триста мимо частых магазинчиков и кафе подошли к стоянке особых автобусов. Да особых — «Каприбусов». Германская фирма «Мерседес-Бенц» специально для острова сконструировала и изготовила автобусы с особыми размерами, двигателями и тормозами. Они несколько больше наших «Газелей», но меньше своих зарубежных аналогов. Главным в них была почти квадратная база шасси, ну примерно, как у нашего ГАЗ-14-«Бобика», что было очень важно при коротких, но крутых поворотах.

Загрузились, поехали. За рулём не зря сидел, хоть и каприец, но всё равно итальянец. Он сразу погнал навстречу людскому потоку мимо морского причала и некоей имитации пляжа, потом автобус резко пошёл в гору, и вдруг, проскочив вертикальную стену и оторвавшись от неё, вылетел в зияющую перед ветровым стеклом и справа от автобуса голубую от морской синевы пустоту, и под визг перепуганных женщин, помчал нас дальше к городу Анакапри.

Нет, конечно, всё не совсем так. Просто автобус на своём пути «вылетел» на огромный металлический балкон, огибающий скалу — в отвесную каменную стену были вставлены и закреплены огромные стальные кронштейны, по ним был уложен металлический настил, по которому в две стороны двигались «Каприбусы», мотоциклы и велосипеды. Другого транспорта на Капри нет.

Водитель мчался, абсолютно не сбавляя скорость на поворотах (может, мне просто так казалось), и я почему-то подумал: «Всё это пока ещё мелочи, визгу и бледных перепуганных лиц будет по полной, когда поедем вниз…»

 Наконец, все облегченно вздохнули — автобус выкатился на некое подобие улицы города Анакапри на самой вершине скалы — оно было сравнительно ровным и довольно широким, заполнено разными сувенирными лавками и кафешками с вкусным итальянским ассортиментным gelatto, и, конечно же, с лимончеллой. Со смотровых площадок был виден весь просторный Неаполитанский залив. Всё здесь говорило о том, что Анакапри был настоящим, хоть и маленьким, городом и соответствовал своему названию…

Высадив нас, водитель взял на автобусной остановке несколько пассажиров и укатил в обратном направлении, а мы, небольшой группой двинулись за весёлой молодой итальянкой-гидом, которая, словно опытный следопыт, должна была точно вывести нас на жёлтый и сладкий трофей.

Вид на Тирренское море со смотровой площадки был просто изумительным, и ты чувствовал себя здесь большой птицей, покоряющей воздушное пространство между небом и водой, в дымке сливающихся на горизонте. Ещё покоряло здесь, в Анакапри, — городе, который основала местная одноимённая коммуна, обилие цветов на высоте около трёхсот метров над уровнем моря, — казалось, они были везде: на деревьях, кустарниках, в кадках у дверей магазинчиков и даже на редких лужайках.

Любовались синими далями недолго, — гид позвала нас в кафе — пробовать лимончеллу.

Здесь на острове, который, казалось, состоял только из белого камня и высокого неба, прекрасно росли лимонные деревья, которые приносили плоды размером с советскую поллитровую стеклянную банку, что тоже было очень удивительным, из местных лимонов здесь делали местный ликер — «Лимончеллу». В кафе официантка принесла каждому из нас по фужеру с напитком, и мы долго смаковали его, глазея по сторонам, пытаясь найти в его вкусе что-то необыкновенное. Не нашли. Вкус ликёра напоминал нашу лимонную настойку, только сладкую и градусов поменьше. Но хоть не противная, и то хорошо, а для дома купили по одной-две бутылки. Пусть тоже попробуют…

В Италии русский человек начинает понимать, какое это великое дело — международный турист, которому при хорошей рекламе можно продать всё, что угодно.

Побродив часок, купив сувениры, поехали назад. Виражи спуска преодолевались мастерством и бесстрашием водителя, снова сопровождались визгом и воплями женщин, и я только удивлялся, как это можно так визжать и орать тогда, когда замирает сердце и не хватает воздуха для дыхания. Особенным визг был, когда вдруг неожиданно на балкон выныривал из-за поворота встречный автобус, и казалось, столкновения уже не избежать, а до воды лететь ой как далеко! Но автобус проскакивал мимо, благо, что он шёл по внешней стороне дороги, и мы проносились мимо. Всё это местным жителям было вполне привычно, но каждый из нас, возможно, давал себе обещание: если благополучно достигнет конца пути, то больше сюда никогда добровольно не поедет. Но, думаю, что эти обещания самому себе забывались сразу же по выходе из автобуса...

И снова красавица-итальянка повела нашу группу теперь уже по нижнему городу Капри, который отличался о верхнего города, пожалуй, только высотой расположения и видимыми пейзажами. Шли по главной улице через весь остров к его южному побережью, по пути «ревизуя» все возможные магазины и лавки.

И вдруг уже выйдя к воде, наткнулись на памятник… Ленину. Да-да, именно самому Владимиру Ильичу. И кто ж ему оказал такую честь!? Итальянка поспешила объяснить, что за спиной вождя мирового пролетариата находятся ворота на виллу германского стального короля, угнетателя рабочих, Круппа, который, будучи идеологическим врагом Ленина, тем не менее, предоставил ему возможность проживать на своей вилле в тот период, когда Владимир Ильич находился в изгнании. И ничего, эта любезность капиталиста не помещала свершиться Октябрьской революции, память о которой хранят до сих пор даже на итальянском острове Капри. В знак согласия потомки того Круппа поставили у ворот своей виллы памятник Владимиру Ильичу, дань которому теперь отдавали все посетители. Правда, узнать Ленина в этом памятнике очень трудно, только надпись LENIN позволяла догадаться, что на самом деле видишь нашего вождя…

Боже мой, сколько на Земле парадоксов! Самых великих и самых нелепых… Тем не менее, никого это не смущает, и толпы туристов каждый год посещают памятник Владимиру Ильичу и даже приносят цветы непримиримому врагу капитализма.

Мы прибыли к причалу за полчаса до прихода катера, рядом был пляж, и гид предложила нам до прихода катера искупаться.

«Пляж» — это, конечно громко сказано. На этом пляже подозрительно мало было купающихся. Это было место, где можно было лишь как-то намочиться. Но таким, как я, и положено было купаться обязательно. Потому, что я давно завёл для себя такой порядок: если попадаю на какое-то очередное море, обязательно купаюсь, несмотря на его местонахождение, погоду и время года. И я, конечно, пошёл в воду одним из первых, услышав, как напутствие, голос гида:

 — Осторожно, камни…

Это были не камни, это были булыги размером с хороший сундук и острыми краями. Осторожно купаться было можно, но неудобно и даже опасно. Ты стоял на камне по колено в воде почти у берега, делал шаг и проваливался с головой в какую-то яму, за которой снова торчал камень. Плыть было практически невозможно. Но всё равно, я был доволен — предписанное самому себе я выполнил и могу теперь говорить, что купался и в Тирренском море. Да и освежился в жару совсем неплохо…

— Как они тут купаются? — спросил я у итальянки позже. — Это невероятно…

— Местные и отдыхающие здесь не купаются. Почти все виллы имеют бассейны с морской водой. А кто хочет моря, тот нанимает специально оборудованный для купания катер и получает море, где, как считается вода чище… Кстати, видите на середине горы виднеется красная вилла?

— Да…

— На этой вилле жил и лечился ваш писатель Максим Горький. Там даже доска мемориальная висит…

«Ещё один наш борец за счастье пролетариата тут пожил. Не хило… Зачем было революцию делать, если и так хорошо. Конечно, на всех Красных вилл не хватит…» И я только спросил:

— А сколько нужно евро чтобы так средне отдохнуть на такой вилле вдвоём дней десять?

— Три тысячи вполне хватит…

«Опять не хило! И где они только, наши пролетарии, брали эти тысячи евро?» — вполне ехидно подумал я. – Ну Ленин хоть по знакомству, ладно, но вот Алексей Максимович сподобился как? Впрочем, это всё мои измышления…

Подошёл наш катер. Мы быстро перебрались на него, помахали острову руками. «Прощай, остров чудес, нам было хорошо здесь…

Остров быстро уменьшался, втискиваясь в горизонт. Впереди был Неаполь. Позже я узнал, что далеко не всё увидел и узнал на этом уникальном куске суши в Неаполитанском заливе. Были ещё и подземные гроты, заполненные морской водой, и маяк на отдалённой скале, и кое-что другое. Но разве можно всё увидеть за какие-то четыре-пять часов? Но и то, что удалось увидеть, оставляет хорошее впечатление. Главное, почувствовать атмосферу Средиземного моря…

Примечание: Я, конечно же, очень хочу, чтобы заинтересованный читатель не принял это моё эссе за туристический проспект. Это просто литературный опус. Надеюсь на понимание…

                                                                                                                       2005 год