Первая часть (в виде рассказа) здесь>>

ИГРЫ РАЗУМА

(сага, часть вторая)

Санитар, не переставая улыбаться стеклянно-демонической улыбкой, потянул его за собой по выцветшему линолеумному коридору. Воздух был густо замешан на запахах хлорки, гречневой каши и чего-то лекарственно-сладкого.

– Постой... Я же Семён Пичурин, астрономический археолог! – попытался вырваться «оригинал», но его тело было ватным, а в голове гудел тяжёлый туман. – У меня жена Галка... на Марсе кристалл...

– Конечно, конечно, Семён Семёныч, – кивал санитар, уверенно направляя его к распахнутой двери процедурной. – Вы у нас самый что ни на есть звёздный археолог. Вчера целую галактику на стене ординаторской нарисовали, санитаркам потом отмывать... Красиво, ничего не скажешь.

У столика, возле блестящего инструментария, стояла та самая медсестра Галя – дородная женщина с невозмутимым лицом и шприцем размером с велосипедный насос в руке. А у стены, на кушетке, сидели двое – «бродяги» с красными глазами, но теперь они были в больничных пижамах и слюнявчиках. Их дикие взгляды потухли и смотрели в пол с покорностью. Большая лохматая собака, свернувшись калачиком у ног хозяев, мирно посапывала.

– Вот и наши квисины, – санитар панибратски хлопал Семёна по плечу. – Успокаиваемся! Сейчас укольчик сделаем, полегчает. Сновидения эти, про кристаллы да квазары, как рукой снимет.

Пичурин с ужасом озирался. Всё было до жути реальным: холодный блеск игл, протёртый линолеум, уставшее лицо медсестры. И в то же время – абсолютно неправильным, фальшивым, как дешёвая декорация.

– Не верю я вам! – выдохнул он, отступая к двери. – Это они всё устроили! Индрик! Это его иллюзия!

Медсестра Галя вздохнула, положила шприц и, достав из кармана халата маленький пульт, нажала кнопку.

Мир дрогнул и поплыл. Стены процедурной замерцали, как плохая голограмма, и начали таять. Фигуры санитара, медсестры и квисин расплывались, превращаясь в размытые пятна. Звуки – гул голосов, скрип дверей – исказились, замедлились и затихли.

Семён почувствовал, как падает, но не на пол, а сквозь него, в чёрную, беззвёздную пустоту. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание окончательно схлопнулось, было лицо двойника. Тот стоял над ним, но уже не улыбался. Его черты искажены гримасой нечеловеческого напряжения, а красные зрачки пылали, как два крошечных аварийных маячка.

«Держись, "оригинал"... – проговорил голос, звучавший где-то глубоко в сознании. – Они почти прорвались. Больница... это буфер... наша совместная проекция, чтобы укрыть твой разум... но я не могу долго...»

Тьма сомкнулась.

Семён пришёл в себя от того, что его трясли за плечо. Он лежал на холодном кафельном полу в подсобке своего же кабинета. Над ним повисло встревоженное лицо уборщицы тёти Мани.

– Семён Семёнович? Господи, вы как? Упали, что ли? Я стучу-стучу, а вы не открываете, думала, вас нет. Дверь была не заперта...

Пичурин с трудом поднялся, опираясь о стену. Голова раскалывалась, тело ломило, как после тяжёлой физической работы. Правая нога в районе голеностопа ныла знакомой тупой болью.

– Я... я спал, – бессвязно пробормотал он.

– Вижу, что спали, – фыркнула тётя Маня. – Да не выспались, похоже. Лицо серое. И, вон прихрамываете. Может, врача вызвать?

– Нет! – слишком резко ответил Семён и, видя её испуг, добавил мягче: – Спасибо, Маня, всё в порядке. Просто... закружилась голова.

Уборщица, нахмурившись, удалилась, оставив его одного. Пичурин подошёл к саркофагу. Крышка сдвинута. Внутри, на мягкой подкладке, лежал кристалл. Он был цел. Но Семён заметил то, чего раньше не видел: от артефакта исходил едва уловимый, низкочастотный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами. И в его глубине, в самых сердцевинах граней, пульсировали крошечные, алые огоньки. Совсем как зрачки квисин.

Резко захлопнул крышку.

Всё это было не сном, а битвой за его разум, которую  двойник вёл где-то на грани реальности, используя больницу как баррикаду. И он, похоже, проигрывал.

Семён взглянул в окно. Напротив, через улицу, на скамейке в скверике, сидел тот самый «бродяга» с собакой. Он не смотрел на здание, просто сидел, курил, а дым от его сигареты был неестественно густым и чёрным. Но Семён знал – квисин ждёт. Ждёт, когда его сознание дрогнет, и защита, выстроенная двойником, рухнет окончательно.

Повернулся и взглянул на свой стол, на привычный хаос отчётов и чертежей. И понял, что прежней, надёжной и неизменной жизни больше не существует. Теперь есть только хрупкий кристалл, безжалостные тени из другой галактики и его двойник – загадочный союзник, чьи силы на исходе.

Подошёл к столу, отодвинул папки и взял в руки увесистый метеорит, служивший ему пресс-папье. Холодный, шероховатый камень – единственная по-настоящему твёрдая и реальная вещь в этом внезапно поплывшем мире.

«Ладно, – мысленно сказал, глядя на саркофаг. – Раз уж вляпался... придётся спасать Мир».

Сунул руку в карман и нащупал связку ключей. Среди них был старинный, медный ключ от заброшенного хранилища в подвале института, куда уже лет пять никто не спускался.

Мысль о подвале показалась единственно верной. Старое институтское хранилище, заваленное пыльными архивами и списанным оборудованием, — идеальное место, чтобы спрятать один небольшой, но невероятно опасный артефакт. Там, в каменных недрах, под землёй, его будет сложнее всего найти.

Семён бережно, используя несколько слоёв амортизирующей в пупырышках плёнки из упаковочного ящика, завернул кристалл. Пульсирующий красный свет заметный даже сквозь ткань, отбрасывал блики на стены подсобки. Гул стал громче, стоило лишь прикоснуться к свёртку. Казалось, сам артефакт чувствовал приближение развязки.

Рюкзак с драгоценной, но смертоносной ношей лёг на плечи неестественной тяжестью, будто внутри был не кристалл, а кусок свинца. Пичурин вышел из кабинета, стараясь не хромать. По коридору навстречу шла молодая лаборантка и что-то весело бормотала.

– Семён Семёныч, вы сегодня какой-то бледный! Не заболели? – бросила она, проходя мимо.

– Нет, всё в порядке, – буркнул он, чувствуя, как под её простодушным взглядом по спине пробежал холодок. Она настоящая? А если это одна из них?

Он резко обернулся. Лаборантка, заворачивала за угол. Всё было как всегда.

Паранойя разъедала изнутри, и он понимал, что это – их оружие. С ним играли не только на силе, но и на страхе, на сомнениях.

Спуск в подвал, тёмный и затхлый. Фонарь на лестничной клетке мигает как в плохих фильмах ужасов, выхватывая из мрака облупленную стену и колышущуюся в проходе паутину. Воздух пах сыростью, пылью и временем. Дубовая дверь в хранилище массивная, со старомодным амбарным замком. Ключ со скрежетом, провернулся.

За дверью высокие стеллажи, уходящие в темноту, забиты папками, приборами с позапрошлого века, зачехлёнными макетами космических аппаратов. Всё это напоминало свалку истории науки. Семён пробрался в самый дальний угол, за гору ящиков с вышедшими из строя сейсмографами. Здесь он и спрятал свёрток, завалив его сверху старыми чертежами и каким-то мусором.

«Ищи теперь, – с мрачным удовлетворением подумал он. – Даже я с трудом найду».

Уже собрался уходить, когда его взгляд упал на старый монитор, встроенный в один из пультов управления. Экран был тёмным, но на его поверхности отражение – искажённое, растянутое лицо. Своё лицо. Но с красными глазами.

От неожиданности Семён отпрянул, задев стеллаж. Сверху посыпалась пыль. Он поднял голову. Вверху, под самым потолком, в окне вентиляционной шахты, на четвереньках замерла тёмная фигура. Два красных зрачка пристально смотрели на него. Это была не собака, а один из «бродяг», который  был здесь и всё видел.

Паника, холодная и стремительная, ударила в виски. Семён бросился к выходу, не помня себя. Вылетел из подвала, захлопнул дверь, не думая, навесил замок и повернул ключ. Из-за двери донёсся тихий, скребущий звук, словно по металлу провели когтями.

План провалился. Они знали. Они всегда знали!

В кармане зажужжал телефон. Незнакомый номер. Семён рывком поднёс трубку к уху.

– Слушай, – прозвучал хриплый, едва узнаваемый голос двойника. Будто он только что пробежал марафон. – Они... нашли канал. Я теряю связь. Твоя реальность... слишком шумная, полная дыр. Больница была попыткой... стабилизировать...

Голос прервался, послышался тяжёлый, прерывистый хрип.

– Что мне делать? – почти крикнул Семён в трубку.

–...Двигаться. Не останавливаться. Они охотятся по статичным точкам. Твой дом... институт... всё под наблюдением. Кристалл... он как маяк в тумане для них. Выбрось его в реку... или... – голос двойника исказился помехами. – ...используй.

– Использовать, но как?! Ты же сказал, что даже смотреть на него опасно!

–...Жёсткое излучение... запускает... цепную реакцию... но контролируемый импульс... может... – помехи окончательно поглотили речь. – ...протокол «Зеркало»... вспомни... в архивах... твои... исследования...

Связь прервалась.

Семён опустил телефон. В ушах звенело. «Протокол «Зеркало»». Это было из его же старой, полузабытой работы по теории многомерных отражений. Чистая, никем не признанная фантастика…

Из глубины коридора, от лестницы, ведущей в подвал, донёсся глухой удар. Затем ещё один. Что-то тяжелое билось о дубовую дверь.

Они уже здесь.

Семён побежал. Не к выходу, а обратно, в свой кабинет. У него не было плана, только отчаянная догадка, обрывки фраз двойника и призрачная надежда на какую-то «зеркальную» теорию, в которую он сам уже давно не верил.

Но отступать некуда. Гигантская чёрная дыра «Стрелец А» в центре их галактики не знает слова «помилование».

Бежать обратно в кабинет – это безумие. Но иного выбора не оставалось. Семён влетел в комнату, захлопнул дверь и с большим трудом придвинул к ней тяжеленный книжный шкаф. Издалека, со стороны подвала, донёсся звук раскалывающегося дерева.

Они уже вышли.

Стал лихорадочно рыться в нижнем ящике стола, заваленном старыми черновиками. Бумаги со сложными уравнениями и схемами, летели на пол. «Протокол «Зеркало»... Где же он?» В памяти всплывали обрывки: «...контролируемое отражение сингулярности... создание временной каверны...»

И тут его взгляд упал на старый, пыльный планшет, валявшийся на полке. Он годами не включал его. Но именно на нём когда-то велись все расчёты по той самой теории. Семён схватил устройство, смахнул паутину и нажал кнопку питания. Прошла вечность, прежде чем экран тускло осветился. Аккумулятор был почти мёртв – 3%. Файлы... Да, вот папка «Zerkalo».

В этот момент дверь кабинета содрогнулась от мощного удара. Шкаф, прислонённый к ней, отъехал на несколько сантиметров. В щель блеснул красный глаз.

– Пи-чу-рин... – хрипло завопил голос из коридора, больше похожий на скрежет камня по стеклу. – Открой... Игра окончена.

Семён лихорадочно листал файлы на планшете. Формулы, диаграммы... И вот оно! Краткое описание протокола: «Локальная стабилизация пространства-времени путём индуцирования резонансной петли в квантовой пене с использованием высокоэнергетического кристаллического фокуса...» Он не понимал и половины, но суть уловил: нужно создать вокруг кристалла «зеркальный кокон», временную ловушку, которая скроет его от любых детекторов и сделает невозможным использование.

Но для этого нужен был сам кристалл. А он остался в подвале, в лапах этих тварей.

Планшет пискнул – 1% заряда.

Внезапно в голове пронеслась мысль, безумная и очевидная одновременно. «Твоя реальность... слишком шумная. Полная дыр». Что, если эти «дыры» можно использовать? Что, если ... позвать двойника?

Семён закрыл глаза, отбросив панику. Представил лицо своей копии. Не то, что видел в кафе, а то, что мелькнуло в больничном мороке – измождённое, напряжённое, но своё. Он мысленно кричал, вкладывая в этот беззвучный вопль всю свою ярость, страх и отчаянную надежду.

Дверь снова содрогнулась. Петли заскрипели, дерево треснуло.

И вдруг... тишина. Давящая, абсолютная.

Открыл глаза. Воздух в кабинете застыл. Пылинки, летающие в луче света от настольной лампы, зависли на месте. Звуки с улицы – гудки машин, голоса – исчезли. Мир замер в ожидании.

Из угла комнаты, из самой тени, медленно выплыла фигура. Это был двойник. Но теперь он выглядел ужасающе – полупрозрачный, будто сотканный из дыма и статического электричества. Его контуры мерцали и расплывались. Красные зрачки едва теплились.

«...Силы... нет... – мысленный голос прозвучал прямо в голове Семёна, слабый, как шёпот. – ...Они прорвали оборону... Я могу... лишь на мгновение...»

– Кристалл! – выкрикнул Семён. – В подвале! Нужен протокол «Зеркало»!

Двойник медленно кивнул. Его рука, почти невидимая, поднялась и указала на планшет. «...Дай... мне точку... опоры...»

Семён протянул ему планшет. Пальцы двойника, не ощутимые физически, погрузились в экран. Устройство вспыхнуло ослепительно белым светом. Цифры и формулы понеслись по монитору с бешеной скоростью. Заряд батареи импульсно подпрыгнул до 100%, а затем начал падать – 90%, 80%...

В это же время Семён почувствовал, как сквозь него проходит чужеродная, огненная энергия. Он видел внутренним взором подвал. Видел, как один из «бродяг», уже держа в руках свёрток с кристаллом, внезапно замер и затрясся. Вокруг артефакта начало формироваться мерцающее поле, похожее на мыльный пузырь, искрящийся всеми цветами радуги.

– Нет! – проревел «бродяга» гортанным голосом. – Что-то не так!..                     Планшет треснул. Экран погас. Двойник на миг стал чётким, реальным. Он посмотрел на Семёна. В его глазах не было ни демонизма, ни злобы. Только бесконечная усталость и... что-то похожее на надежду.

– Теперь... твой ход, «оригинал»... – прошептал он одними губами, и его фигура рассыпалась, как песок на ветру.

Тишина лопнула. С улицы ворвались все звуки разом. Дверь с грохотом отлетела от косяка, и в проёме возникла фигура санитара из кошмара, но теперь его улыбка была искажена неподдельной яростью.

– Что ты сделал с кристаллом?– прошипел он, протягивая артефакт на вытянутых руках Семёну, – сними с него кокон!

Но Семён уже не смотрел на него. Он смотрел на свой потрескавшийся планшет. На его мёртвом экране, словно выжженная молнией, осталась одна-единственная строка координат. Широта и долгота. Где-то в Сибири.

Улыбнулся. Впервые за этот бесконечный день у него был план. План безумный. Но именно это и делало его единственно возможным.

Координаты на экране вели в глухую сибирскую тайгу, в район, известный разве что охотникам да геологам-неудачникам. Ирония судьбы: именно там, согласно его старой теории, находилась одна из тех самых «дыр» в реальности — естественный пространственно-временной разлом, аномалия, которую он когда-то теоретически обосновал и тут же благополучно о ней забыл. «Зеркальный кокон», созданный двойником, был временной защитной мерой. Чтобы спрятать кристалл навсегда, его нужно было выбросить в эту «дыру». Либо… использовать как оружие.

Санитар в дверях сделал шаг вперёд, его пальцы вытянулись, превратившись в подобие тонких острых щупалец и кокон выпал из рук. Красные глаза пылали ненавистью.

– Ты ничего не понимаешь, песчинка! – его голос зазвучал как наложение десятков чужих голосов. – Индрик дарует бесконечность!

Семён не стал спорить. Он видел растворяющуюся в воздухе фигуру громилы и знал, что санитар для него сейчас не опасен.  Рванулся к окну — тому самому, через которое сбегал по липе. Рама с шумом распахнулась. Снизу, с тротуара, на него уставился второй «бродяга». Его пасть неестественно растянулась в оскале.

Нет, этот вариант отступления отпадает, уличные квисины ещё опасны. – Эврика: есть же пожарная лестница. И она поможет!

Спустился… кажется удачно.

Теперь нужно бежать к старому заброшенному ангару на окраине города, где годами ждал его личный «проект» — переделанный своими руками вездеход «Урал», который он в шутку называл «Крот». По улицам беглец скакал постоянно оглядываясь. Ничего подозрительного. Это и пугало. Враги поняли, что прямая атака не сработала, и перешли к скрытому преследованию…

Ангар встретил запахом машинного масла и одиночества. «Крот», покрытый пылью стоял на своём месте. Семён нырнул в кабину, повернул ключ зажигания. Дизель заурчал, лениво и нехотя, но завёлся.

В этот момент телефон завибрировал: СМС от Галки.

«Сёма, тут какие-то люди у мамы спрашивали тебя. Говорят, из военкомата. Выглядели странно. Всё в порядке?»

Они добрались до Галки! Они используют её как рычаг. Ответить? Предупредить? Но это только подвергнет её ещё большей опасности. Любая связь теперь — угроза.

Он с силой сжал руль, пока костяшки пальцев не побелели. Нет. Единственный способ защитить её — сделать то, что должен. Остановить Индрика.

Семён вырулил из ангара и направился к трассе, ведущей на восток. Первые километры ехал, постоянно оглядываясь, ожидая погони: дрона, вертолёта, дирижабля, чего угодно. Но позади лишь обычные машины.

Через несколько часов, на пустынном участке дороги, его накрыла волна усталости. Свернул на грунтовку, увёл «Крот» в чащу леса, заглушил двигатель и свалился на сиденье. Сон был тяжёлым, без сновидений, будто его вырубили.

Разбудил стук. Тихий, но настойчивый: тук-тук-тук. По стеклу.

Семён медленно повернул голову. В предрассветных сумерках, стояла Галка, в том же лёгком платье, в котором уезжала к маме. Улыбалась своей обычной, солнечной улыбкой.

– Сёма, открой. Я так испугалась, я всё поняла, я с тобой.

Разум кричал, что это невозможно, а сердце сжалось от боли и надежды. Его рука потянулась к ручке двери…

Но что это? Во-первых, на босых ногах Галки не было ни единой песчинки или травинки, хотя она стояла на земле. Во-вторых, за её спиной, в глубине леса, мелькнула та самая большая лохматая собака.

Это была не Галка. Иллюзия, созданная чтобы выманить его из кабины.

Семён отдёрнул руку.

– Убирайся, – прохрипел он.

Улыбка на лице «Галки» не дрогнула, но глаза изменилось. Они вспыхнули огнём, затем потемнели и стали пустыми.

– Как глупо, Семён, – её голос прозвучал чужым, механическим тембром. – Ты мог умереть счастливым.

Фигура жены поплыла, распалась на миллионы чёрных мух, которые с громким жужжанием рассеялись в воздухе. Собака развернулась и бесшумно скрылась среди деревьев.

Семён сидел, тяжело дыша. Враги играли грязно; могли принять любой облик. Доверие, любовь, надежда — всё стало оружием против него.

Завёл «Крота» и снова выехал на трассу. Машина упрямо неслась на восток, навстречу восходящему солнцу и неведомой аномалии, оставляя позади призраков и иллюзии.

В первую же ночь на пустынном лесном участке фары выхватили из тьмы фигуру, стоящую посреди дороги. Высокий, сутулый человек в длинном плаще. Лицо было скрыто, но Семён уже знал — красные глаза. Он не стал тормозить, а лишь прибавил газу, намеренно направив машину на фигуру. В последний момент «человек» рассыпался на рой чёрных, блестящих насекомых, которые с громким треском размазались по лобовому стеклу.

На следующий день, на заправке, к нему подошёл бодрый дальнобойщик с бутылкой колы.

– Мужик, ты чё это такой помятый? Приболел, или притомился? На, подкрепись.

Семён машинально потянулся за бутылкой, но заметил, что от пальцев водителя тянутся едва заметные чёрные нити. Он резко отдёрнул руку, рывком запустил двигатель и уехал, оставив ошарашенного (или сделавшего вид) дальнобойщика с бутылкой в руках.

Они были повсюду. В воронах, неподвижно сидевших на придорожных столбах и проводах. В искажённых, слишком медленных или слишком быстрых голосах по радио. В тревожных снах, где Галка звала его, стоя по ту сторону зеркала, а её отражение было существом с огненными глазами.

Уже целую неделю он гнал вездеход на восток. Силы таяли. Паранойя и недосып точили разум. Но координаты на потрескавшемся планшете вели всё дальше, с каждым часом приближая его к цели.

Остановился у придорожного магазинчика, чтобы решить проблему аварийного питания: затоварился консервами, галетами, финиками и водой. Свернул на просёлок и ещё сутки колесил по тайге.

Наконец, «Крот» упёрся в непроходимую чащу. Дальше — только пешком. Семён собрал всё необходимое в рюкзак: спальник, на пару дней провизии, аптечку, ракетницу и коробку патронов к ней, прочный трос и, главное, — портативный георадар, тот самый, с которым он когда-то искал аномалии. Шёл целый день, продираясь через бурелом и комариные тучи.          Лес был густым, молчаливым, давящим.

Георадар периодически пищал, показывая странные, необъяснимые всплески. Эфир был заполнен шёпотом — едва уловимым,  кто-то перебирал десятки радиоволн, пытаясь найти нужную.

Вечерело. Понимая, что придётся заночевать в лесу, нашёл небольшую поляну и построил примитивный шалаш. Собрал сухой валежник,  оборудовал кострище.

Наспех перекусил и, не опасаясь квисинов в этой глухомани, развёл костёр. Побежавшее по тонким веточкам хвороста пламя оставляло после себя багряно-алые угольки, голубоватый пепел и тёплый аромат горьковатого дыма. Подбросил в топку очередную порцию дров, пошевелил угли. Залюбовался яркими языками родившегося пламени и взметнувшимся к небу роем клубящихся, похожих на ночных мотыльков золотых искр. С грустью и решимостью подумалось, что ради этой простой и в тоже время чарующей земной жизни стоит бороться с всякими Индриками!..

Продолжение следует