ООО «Союз писателей России»

Ростовское региональное отделение
Донская областная писательская организация (основана в 1923 г.)

Людмила Хлыстова. Лишние проблемы (рассказ)

18:07:59 09/02/2020

Лишние проблемы

 

Они очень скоро перешли на «ты». В больнице вообще люди быстро сближаются. То ли оттого, что схожая беда и вынужденное общежитие толкают на откровения, то ли оттого, что, покинув казённые больничные стены, они не рассчитывают больше встретиться, некоторые «однопалатницы» раскрываются в таких исповедях, какие порой не услышишь и от близкого человека.

Когда Инну Павловну поздно ночью привезли в больницу на «скорой» с сердечным приступом, от боли и неизвестности она мало что понимала и видела вокруг. Больные уже спали. Устраивая поступившую, медсестра включила настенную лампу, отчего некоторые в палате заворочались, прячась от света, кто-то застонал.

Инне Павловне поставили капельницу и ушли. Резь в сердце  постепенно утихала, клонило в сон, но она крепилась, опасаясь уснуть с иглой в вене.

- Вам помочь?- заметив, что новенькая шарит свободной рукой по одеялу, к ней придвинулась соседка слева, седая женщина лет пятидесяти.

-  Да, где-то рядом я положила мобильник. Хочу своим СМС-ку сбросить, чтоб не волновались.

- Вот он, - подала телефон соседка.

- Спасибо. Я вас побеспокоила, извините… Так прихватило, пришлось ночью ехать.

- Да что там! Мы все тут такие! Меня Нина зовут. Если что надо – не стесняйтесь.

Когда лекарство в пузырьке закончилось, Нина сходила за медсестрой.

Так у Инны Павловны состоялось знакомство с Ниной Кочетовой, с которой крепко столкнула её судьба.

В общем, соседка не была назойливой, как могло показаться сначала. Просто отличалась предупредительностью: могла поднести с раздачи тарелку супа или задёрнуть штору, чтобы солнце не слепило Инне Павловне глаза, пока она лежала под капельницей.

В их терапевтической палате проживало шесть человек, и, как всегда водится в таких случаях, одна попалась особо бойкая. Она грубовато и громко говорила, смешила всех байками и сальными анекдотами. Эту толстую, нагловатую сорокалетнюю бабищу, как потом уяснила Инна Павловна, звали Ларисой Тутенко, попросту Ларкой. Она, ни у кого не  спрашивая, открывала настежь окно, устраивая сквозняк, включала  принесённый ей телевизор, не считаясь с законным «тихим часом», могла несколько раз за ночь щёлкать холодильником и шуршать пакетами, жуя у себя на кровати. Эта бесцеремонность всех раздражала, да не хотели связываться.

Первые дни Инна Павловна была слаба. Может оттого, что кололи успокоительные, сильно хотелось спать, но из-за любимых Ларкиных сериалов задремать не удавалось. Начинала болеть голова. Она зарывалась под одеяло, но что толку от истёртого байкового одеяла?

- Тебе плохо? – заметила её мучения Нина и повернулась к нарушительнице тишины. – Слышь, Лара! Убавь-ка звук, голова трещит.

-  Чи-во? – у неё на лице отобразилось тупое изумление: кто-то что-то сказал против неё?!

- «Чиви-чиво»! Тихий час. Глуши телик! Не дома!

- Девоньки! Что за наезд? – завопила Ларка, обращаясь к двум тёткам, которые тоже смотрели кино. – И к Нине: - Что, особенная, да?

- Это у меня болит голова, - приподнялась Инна Павловна. – Приглуши, пожалуйста.

- Ещё одна! В натуре, жизни нет!

Заглянула медсестра:

- Девчата, потише! Главный в отделении!

Ларка встала и демонстративно выдернула шнур из розетки.

После того случая Нина с соседкой оказались «в контрах». С ними не разговаривали, не звали, когда шли к медпосту мерить давление, не приглашали в столовую, просто игнорировали.

«Подумать только! – недоумевала Инна Павловна. – И здесь, где почти каждая одной ногой в могиле, и здесь страсти кипят! Как же уязвим род человеческий!..»

Через два дня Тутенко и одну из её приспешниц выписали.

Обстановка в палате стала спокойнее.

Все заметили, что к Нине никто не приходил проведать. Когда звонили ей по мобильному, она выходила разговаривать в коридор, а потом, вернувшись, долго лежала молча со сдвинутыми бровями.

Хотя они с Инной Павловной часто разговаривали вполголоса на разные темы, Нина ни разу не обмолвилась о своей семье. Ко всем в палате приходили гости, иной раз дважды, трижды в день, холодильник был забит продуктами. Женщины угощали друг друга, Нину особенно настойчиво. Но она чаще отказывалась: ей нечем было делиться.

Странность в поведении новой приятельницы занимала Инну Павловну, как-то она спросила:

- Нина, у тебя дети есть?

- Да, сын, - коротко ответила та и замкнулась.

Когда она вышла, соседки по палате принялись обсуждать её сына, дескать, ни разу к больной матери не наведался.

- Может, живёт далеко, - предположила интеллигентная Надя. – Ведь звонит ей кто-то постоянно.

- Что-то не больно рада она этим звонкам, как погляжу, - возразила другая, постарше.

-  Какась тягость ей жизти не даёть, - вздохнула старуха, которая поначалу  докучала всем своими жалобами, а теперь и к ней притерпелись.

Вошла Нина, и все умолкли.

Ночью Инна Павловна проснулась от какого-то беспокойства. В палате было темно, похрапывала, как всегда, старуха, ровно дышала новенькая, которую привезли накануне с сильнейшим приступом астмы, но что-то было не так…

Слева послышался приглушённый всхлип.

- Нина! – шёпотом позвала Инна Павловна. – Что… боли?

Соседка повернулась к ней лицом, мокрые глаза  блеснули в полутьме.

- Нет, Инна. Завтра меня должны выписать. Две недели лежу.

- Так хорошо! Радоваться надо.

- Мне некуда идти.

- Как некуда?

Кто-то заворочался во сне. Нина испуганно оглянулась, приложила палец ко рту. Убедившись, что все спят, Нина очень тихо ответила:

- Сын прогорел в бизнесе. Квартиру нашу забрали за долги. Сам он подался в бега, а я перешла к отцу, в его хатёнку. Ему под восемьдесят, но крепкий ещё. И характер… Поедом меня ест за сына! К нему бабка сваталась, а тут я навязалась… - Она перевела дыхание. Горячность, с которой она говорила, будто выплёскивая наболевшую тайну, лихорадочное мерцание глаз выдавали её отчаяние. – Хорошо, доктор, участковая наша, такая жалостливая женщина. Определила меня сюда. Давление у меня  прыгало… Но они, сволочи, не успокоились. Им мало квартиры. Они Юрку моего в коллектор слили…

- Это что?

- Служба такая... Они оплачивают банку долги, таких, как Юрка, а те сдают на них  все данные… Он же набрал кредитов, дурак, думал, пойдёт, как по маслу.-    Нина села, согнувшись, схватилась за голову. – Если б знать, если только б знать! – она беззвучно заплакала. – А эти … выродки выследили меня, звонят, угрожают, требуют отцов дом продать. Юрку достать не могут, меня потрошат. А у меня уже нет ничего. Совсем ничего, понимаешь? Работу я ещё в прошлом году потеряла. Закрыли предприятие – и всё!

- Бабоньки! Сколько можно шушукаться? - проворчала спросонья соседка Нины с другой стороны. – Спите!

Они на минуту замолчали, а когда недовольная, отвернувшись к стене, затихла, Инна Павловна горячо зашептала:

- Знаешь, Нина, не отчаивайся. Должен же быть какой-то выход. Завтра что-нибудь обязательно придумаем.

Утром Нину не выписали: опять было высокое давление.

Когда после работы к Инне Павловне пришла дочь Татьяна, сидя с ней на скамеечке в больничном коридоре, мать в раздумье спросила:

- Как ты посмотришь, Таня, если у меня какое-то время поживёт одна женщина?

- Квартирантку хочешь пустить?

- Как сказать? Не совсем… Просто человеку некуда деться. И мне веселей будет. Что я – одна в таком доме?

- Что-то я не соображу. Что значит, некуда деться? Бомжиха, что ли?

- Ну почему сразу «бомжиха»? Ситуация у неё сложная. Помочь надо.

- Ну, мать-Тереза! Ничему тебя жизнь не учит. Ты её хоть хорошо знаешь?

- Да порядочная женщина! Здесь познакомились. С сыном у неё беда…

- Что, и с сыном? Мам…

- Нет-нет! Одна. Нуждается она очень, Таня.

- Мамуль, тебе после этого приступа беречься надо, больше отдыхать. Не пойму, чего тебе не хватает? Всё есть: удобства, телевизор, сотня каналов, библиотека, компьютер, наконец!  Пенсия хорошая. Живи и радуйся! Зачем тебе лишние проблемы?

- Тань, это ненадолго, пока не разрешится…

       - Ой, ну как хочешь! Хозяин – барин.

К концу недели Инну Павловну и Нину выписали, так совпало – в один день. Татьяна  взяла такси и отвезла мать с приятельницей домой. Это был высокий добротный дом из красного кирпича на пять комнат.

Когда дочка покинула их, сославшись на «кучу дел», Инна Павловна взялась показывать своё хозяйство.

- Вот моя спальня, а ты, смотри, Нин, в соседней комнате располагайся. Здесь раньше детская была. У Танюшки с семьёй теперь своя квартира, а сын в Москве живёт…

- Инна, мне тебя сам Бог послал. – Нина заплакала. – А я и отблагодарить ничем не смогу!

- Прекрати! Ты мне, может, больше нужна, чем я тебе! Целый день одна, в четырёх стенах. Как Коля умер, три года назад, так и месту не рада! Хоть вой! У дочки своих проблем хватает. Внучку не заманишь. Не с кем словом перекинуться… Пойдём лучше обед соображать. Я уж за две недели и забыла, что у меня там, в холодильнике, есть.

Инна Павловна стала греметь банками, что-то доставала из холодильника, сокрушалась:

- А-я-яй! Курица протухла! Перед больницей целую кастрюлю натушила.              Конечно… две недели…  Ну вот, сыр есть. Пельмени в морозилке. Ничего, сейчас что-нибудь придумаем!

- Как у тебя хорошо..,- с затаённой грустью в глазах сказала Нина, рассматривая просторную, толково оборудованную кухню. – Мы с сыном тоже хотели всё это иметь, - она погладила глянцевый бок микроволновки.

Инна Павловна оглянулась, на мгновение опустила руки. Но спохватилась, заговорила ласково, ободряюще:

- Ничего, всё ещё у твоего Юры получится! Пройдёт эта чёрная полоса…

Они не спеша пообедали. Хозяйка помогла новой подруге устроиться в отведённой ей комнате.

- Мы не всегда так жили, – будто продолжая недосказанное, проговорила Инна Павловна. - Правда, Николай мой хорошо зарабатывал, на прокатном стане двадцать лет горбатил…  Может оттого и ушёл так быстро… - Она с силой сжала подушку, что достала для Нины, стараясь справиться с набежавшими чувствами. – Сначала строились, детей учили, всё денег не хватало. Потом уж… Коля рано на пенсию вышел. Времена другие пришли. Завод растаскивали. Сама знаешь, кто поближе к верхам оказался, мигом обогатился.

- Да, у нас - то же самое, - со злостью щурясь, подхватила  Нина. – Целые пролёты в цехах срезали на металлолом. Людей за ворота, а деньги в карман…

Приглушённо работал телевизор, но женщин не интересовала раздутая «Фабрика звёзд». Какая-то общая боль сроднила их, воспоминания разбередили потаённое, хотелось поделиться, почувствовать отклик на свои выстраданные думы.

 Уютно ворковал чайник. Пили чай с баранками.

- Мой Юрик  институт закончил, а работы нет. Пошёл на рынок торговать. Я – ему помогать. Отца у него не было, больше некому. Тогда я ещё работала. Днём на заводе, вечером – сыну на подмогу. Что только не пробовали! Рынок – такой отстой! Нас прессовали, мы ловчили, что греха таить! Потом, вроде, электротовары пошли. Простые лампочки, розетки – всегда нужны. Лавчонку открыли…  Забурлила жизнь! Веришь, человеком себя почувствовала, за сына радовалась… И вот нашлись… Бизнес отжали, нас по миру пустили… Ну, что опять об этом?.. Ты не досказала: как же Коля?

- А что – Коля? У него акций много оказалось, стаж всё же… Вот он их продал, когда в цене были, и во флигеле устроил литейную мастерскую.

- Один? Да что ж там лить-то?

- А вот, оказалось, выгодное производство. Заказы из самой Москвы пошли. Материал дали, формочками снабдили. Подсвечники разные, ангелочки… Утварь церковную. Хорошо платили. А Коля – он у меня хозяин был… Обустраиваться стал. Ремонт сделали, аппаратуру купили. Танечка уже замужем была. Зять толковый попался, свой бизнес у него. Владика после университета в Москву пригласили. Всё хорошо, в добрый час сказать, грех жаловаться… Проболтали мы с тобой, а на дворе уже ночь! – Инна Павловна подошла к окну, закрыла жалюзи.

Нина рассматривала фотографии в рамках, что висели на стене.

- Это Коля? – спросила она, всматриваясь в рыжеволосого бородатого мужчину с весёлыми глазами.

- Да… - Инна Павловна провела ладонью по стеклу, будто стирая налёт времени. -  Всё спешил, старался жизнь мне облегчить…  Вот и облегчил.

Они обнялись и чуточку всплакнули.

- А в больнице уже отбой! – сказала Инна Павловна. – Давай укладываться.

Дверь у смежных комнат осталась приоткрытой, и они ещё долго переговаривались, ни в состоянии уснуть.

- Как ты не боишься в таком доме одна? – спросила вдруг Нина.

- Теперь я не одна, - сонно отозвалась подруга. – А вообще, когда ухожу, ставлю дом на сигнализацию.

Утром, после завтрака, Инна Павловна показывала гостье своё подворье: летнюю кухню, сауну, небольшой садик с уютной беседкой, «плантации» клубники, малины, смородины.

После затяжной зимы натиск весны был ощутим и приятен. Прозрачный ещё сад с чуткой готовностью тянулся к первому теплу, на кустарниках «показали носики» зелёные почки, клубника навострилась, ждала хозяйских рук, чтобы в благодарность за заботу бурно пойти в рост.

- Ой, как я люблю работать на земле! – неожиданно сказала Нина. – Я придумала, чем отблагодарю тебя: буду помогать тебе в саду!

- С твоим-то давлением! – засмеялась Инна Павловна.

Но замечание не принялось всерьёз: обе чувствовали себя ещё в силе, способными на «большие» дела, в их настроении теплилось ожидание какой-то новой, лучшей жизни, которая ещё будет. Входило в силу чудесное апрельское утро, ярко голубело по-настоящему весеннее небо, а соседский красавец-кот сидел на солнышке и самозабвенно вылизывал свою чёрно-белую шкурку, намывая гостей.

Они обсудили, чем бы им заняться в ближайшие дни.

- Я съезжу к отцу, скажу, что нашла жильё, возьму самое необходимое, - планировала Нина.

- А я постирушку поставлю, день-то какой! И обед надо приготовить.

- Давай я борщ сварю, - вызвалась Нина. – Надоели пресные больничные харчи.

- Отличная идея!

Они вернулись в дом. Выяснилось, что кончилась капуста.

- Ну, не проблема! – Инна Павловна была на подъёме.  Ей казалось, что теперь никаких проблем в принципе не существует, и вместе им легко и просто будет жить, будто она вдруг обрела сестру, о которой всегда мечтала. – Сейчас сгоняю на базарчик, тут через два квартала. И ещё кое-что прикуплю.

- Может, давай вместе? Как тащить будешь?

- Да я ничего тяжёлого… Ты лучше бульон поставь, картошки начисти. Я быстро!

Зачем она оставила Нину одну?!

И почему не месяц назад и не завтра, а как раз сегодня встретилась подруга детства Люба, с которой не виделись «тыщу» лет? И конечно зацепилась. Казалось ненадолго.

Домой, сама не зная, почему, бежала. Будто что-то предчувствуя, сердце выпрыгивало из груди. На ходу расстегнула плащ, сдёрнула с шеи косынку.

На крылечке сумка выпала из рук. Перед входом какой-то грязный пакет… Приоткрытая дверь…

- Нина? Нина, ты где?

Она распахнула дверь, вбежала и… будто слёту натолкнулась на преграду.

Нахлынувшая дурнота и нечеловеческий ужас вынесли её обратно на улицу. Жуткая картина, за мгновение отпечатавшаяся в мозгу, заставила её голосить, вопить о помощи, броситься к незнакомым людям, прохожим.

Там в доме, в луже крови ничком лежала мёртвая Нина; и разбитый цветочный горшок, и какие-то брошенные на полу вещи и орущий певец с экрана телевизора повергали в парализующий страх, что вот здесь, сейчас, только что, произошло чудовищное злодеянье, и убийца рядом, может, где-то в доме.

Инне Павловне помогли вызвать полицию и позвонить дочери. Возле двора собирались какие-то посторонние. Дальше она не помнила. Потом очнулась на диванчике в прихожей, над ней навис человек в белом.

По дому ходили хмурые люди в форме. Отрывисто звучали их фразы.

«По наводке…  Знакомый почерк. Четвёртое убийство за два месяца. Пожилая женщина… Одинокая… Сама открыла…  Сигнализация не сработала…»

«Я её и не включала, - неожиданно отчётливо подумала Инна Павловна.- Нина же дома… Господи, за что?»

         Нины на полу уже не было. Примчалась перепуганная Таня.

Доктор как раз сложил свой чемоданчик и встал.

- Танечка! – Инна Павловна протянула к ней дрожащую руку. – Какой кошмар! – Она была бледна, заплакана, волосы в беспорядке. – Я ведь… ненадолго… за продуктами…

 Дочь сама была не в лучшем виде.

- Тихо, тихо, мамочка. – Таня опустилась на колени. – Главное, ты… цела.

Из прихожей было видно, как в комнате, сидя за столом, писал что-то человек в штатском под диктовку другого, которого скрывала стена.

Подошёл следователь.

- Инна Павловна, вы в состоянии ответить на некоторые вопросы?

Она кивнула. Таня всё гладила её по руке.

«Если бы Люба не задержала на рынке…», - думала Инна Павловна, машинально отвечая на вопросы юриста.

Теперь надо было объяснять: кто эта женщина, которую убили, и как чужая оказалась одна в их доме? Предстояло выяснить, какие ценности унесли грабители и почему, уходя, она не поставила дом на сигнализацию.

Их неприятности только начинались.


Людмила Елене
19:12:38 17/02/2020

Замечание справедливо. но не мешает иногда предостеречь.
Людмила
19:09:32 17/02/2020

Павел, ну ничего себе! Ты с таким жаром набросился на рассказ, будто только и ждал случая! Может, оттого, что я "вторглась" на чужое поле? Это, конечно, не детектив, в уме была другую цель. А где в рассказе правда. а где вымысел, знаю только я. И то, что ты не увидел границы - мне плюс. Чехова ты сюда приплёл совершенно ни к месту, кому, как ни тебе, знать сколько у меня рассказов кратких и не только "фотографии жизни". Однако я рада, что ты прочёл, и так усердно потрудился. некоторые замечания нахожу дельными.
Елена Арент
10:41:02 12/02/2020

Люда, рассказ читается легко. Читала с интересом. Вот только после напрашивается вывод: не делайте добра, не предлагайте помощи, держитесь подальше от людей с проблемами, иначе "лишние проблемы" вам обеспечены. Но вряд ли писатель должен призывать к этому читателей.
Павел Малов
19:51:52 11/02/2020

Людмила, извини, но вынужден буду тебя огорчить: рассказ мне не понравился. При всём уважении к тебе и твоему писательскому дару, всё-таки не могу кривить душой. Да и в незаслуженной похвале, думаю, ты не нуждаешься. Урожай положительных отзывов итак обильный. То, что тебе ставят в заслугу ("жизненный" рассказ) мне кажется -- твой главный недостаток в этом случае. Ты показала не художественное произведение, а кусок жизни. Ну и что дальше, какой вывод можно сделать? Никакого. Просто милицейская (полицейская) сводка об очередном убийстве. Ну, такого по телевизору много. И зачем это нагромождение всяких больничных бытовых подробностей и деталей? Чтобы придать правдоподобности и жизненности? Да мне с первых строк стало ясно, что это фотография жизни. Но даже фотография у мастеров бывает художественная. А у тебя -- рассказ. И где он? Утонул в жизненных подробностях. А где фантазия автора? Где мысль, идея, проблема? Художественный стиль повествования? Изобразительные средства? Зачем столько много места отведено проходным персонажам, которые потом исчезают и больше не появляются? Не чувствуется работы над текстом. Ведь даже две главных героини имеют почти одинаковые имена: Инна, Нина. Я при чтении вскоре перестал разливать кто из них кто? А где индивидуальность героев? Характеры? Особенности речи? А об их семьях и говорить нечего -- всё это уже сто раз написано, показано по телевизору, обговорено. А ведь ещё Есенин писал: "Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи". У тебя как раз тот случай -- нет расстояния. Отсюда и результат. Ты не ведёшь за собой читателя, а плетешься у него на поводу. Ну и какое продолжение можно тут написать? Очередной детектив? Расследование убийства? Странно и то, что ты, живя на родине такого замечательного мастера прозы, пишешь так длинно и так нехудожественно, как будто не читала вовсе ни одного рассказа Чехова. Ну где ты видела у мастера такое нагромождение жизненных "кухонных" подробностей? Всё это в школьных сочинениях пишут десятиклассники. Потому что, как тот акын из стихотворения Вознесенского: что видят, о том и поют. Я сам неоднократно лежал в больнице. Но мне бы и в голову не пришло описывать всё это? Разве что в юношеском дневнике. Ну так дневник и пишется для себя.
Людмила Хлыстова
23:00:19 10/02/2020

Большое спасибо всем, кто прочитал и оставил отзыв! Это рассказ, не отрывок. Но запрос на продолжение интересен. Ещё не думала над этим.
Татьяна Александрова
21:38:03 10/02/2020

Печальная история. Я ожидала какого-то трагического конца. Но почему-то думала, что будут не случайные грабители, а преследователи сына за долги. А продолжение видно будет?..Рассказ или отрывок увлёк.
Вячеслав Зименко
19:57:53 10/02/2020

Ольга Губарева "сняла с языка" моё мнение: ЖИЗНЕННО! Сразу после прочтения задаёшься извечным вопросом "Кому на Руси жить хорошо?" С ответом я лучше повременю. Читал с интересом. Спасибо.
Губарева Ольга
19:25:25 10/02/2020

Люда, прочла на одном дыхании, с большим удовольствием. Все так жизненно, просто, интересно и знакомо. Спасибо. А продолжение?...
Владимир Морж
12:24:05 10/02/2020

Наверное

это отрывок из повести? Судя по обстоятельности описания, должно быть и продолжение!
Клавдия Павленко
11:09:59 10/02/2020

Люда, как ярко и, к сожалению, злободневно! Написано так, будто видишь отчётливо каждое мгновенье! Не впервые убеждаюсь в твоей способности любое происшествие описать именно так. Не пора ли тебе все подобные маленькие "фильмы" объединить в хорошую книгу? Я становлюсь в очередь за подарком! Спасибо.
Татьяна Мажорина
09:57:52 10/02/2020

Вот ведь как всё обернулось... И равнодушным быть негоже, и каккие проблемы можно себе создать. Одно хорошо, хоть жива осталась. Людмила, спасибо! Читать от начала до конца было очень интересно.

ООО «Союз писателей России»

ООО «Союз писателей России» Ростовское региональное отделение.

Все права защищены.

Использование опубликованных текстов возможно только с разрешения авторов.

Контакты: